Занятие плацдарма и заложение форта в устье реки Сочи

Оцените пост

Диспозииция судов на сочинском рейде

Проведение операции по занятию опорного пункта к северу от Константинопольского (Адлерского) мыса было назначено на апрель 1838 года и поручено десантному отряду генерал-майора Симборского. Сборным пунктом регулярных войск, вверенных генерал-майору Симборскому, явилась крепость Сухум-Кале. Уже первого апреля войска были в сборе. В следующие два дня к имевшимся судам на сухумский рейд прибыли линейные корабли: «Императрица Екатерина 2-я», «Иоанн Златоуст» и «Чесма», а еще через два дня пароход «Колхида». Кроме указанных кораблей в состав десантного флота вошли: фрегат «Бургас», бриг «Меркурий»,фрегат «Энос», корвет «Месемврия», транспорт «Ахиола», прибывшие в Сухум-кале несколько раньше, К 6 апреля к отряду присоединилась Имеретинская, Гурийская и Мингрельская милиция.С целью подробного ознакомления с рельефом морского берега расположен нем населенных пунктов и определения предстоящего места высадки десанта Симборский совершил двухдневное рекогносцировочное плавание на пароходе «Колхида» вместе с командующим десантной эскадрой контр-адмиралом Артюковым. В результате были собраны сведения о количестве населения и его готовности к оборонительным действиям и точно было определено место для высадки десанта в устье реки Сочи, на ее левом берегу. Выбор этот был не случайным. Во-первых, благоприятным оказался рельеф этой местности; во-вторых, долина реки Сочи была одним из наиболее населенных и экономически развитых районов побережья, имевшего тесные связи с Турцией и ведшего с ней оживленную торговлю.

В дневнике Белля мы находим красочные описания долины реки Сочи и прилегающих окрестностей. Из аула Гассан-бея, находившегося на возвышенности (г. Виноградная, район современного пансионата «Нева»), в котором Белль жил некоторое время в 1837 году, открывалась великолепная панорама. На северо-западе лежали холмы, покрытые деревьями. Исполинские буковые леса и полоска моря сверкали в ярком золоте солнца. На юго-востоке лежала долина Зутши с ее серебряным потоком. ее роскошными пастбищами, ее плодовыми деревьями и аулами. На конусообразный холм (г. Ахун — В.В.), находившийся по ту сторону Зутши, Беллю указали как на границу адыгов или черкесов (Белль не отделял убыхов от черкесов — В.В.) и сказали о том, что в противоположной стороне от Зутши находится холодный источник, сильно насыщенный серой (первое упоминание о мацестинских источниках — В.В.).

Весной 1838 года, перед высадкой на сочинский берег десанта русских войск, Белль проживал в одном из аулов в долине р. Сочи, в 4-5 км от ее устья, поставил нам следующее ее описание: «Долина Сони длиной около 5-6 миль, шириной около мили с привлекательными возвышенностями по обеим сторонам… Через нее извивается широкая речка среди богатых лугов, только что начинающих покрываться дикими красивыми цветами и украшающими ее еще более фруктовыми деревьями: яблонями, грушами, грецкими орехами, причем последние такие стройные, статные, каких я еще никогда не видел. Но больше всего меня поразил холм на западной стороне, который почти на протяжении мили покрыт одним из тех сплошных виноградников, которые я уже несколько раз описывал, а вокруг одиноких деревьев вилась спирально гигантская лоза. Этот виноградник, как и остальные, без всякой загородки и является общим достоянием соседей… В середине долины еще разбросаны четыре больших аула, а несколько других выглядывают из местных холмов, окружающих ее… Вход со стороны берега (моря) хорошо защищен старой стеной, оставшейся от старой крепости… Вся местность представляла собой бесподобную сельскую красоту.

Долина реки Сочи, имевшая развитую экономическую базу (обширные сельскохозяйственные угодья, богатые сады и виноградники), являлась важным стратегическим пунктом на всем убыхском побережье от Хосты до Шахе и представляла большой интерес для существования будущего укрепления и поселка. Кроме того, в долине реки Сочи находились резиденции (родовые аулы) двух главных предводителей: Хаджи-Бер- зека, возглавлявшего горных убыхов, и Аубла Али-Ахмета, имевшего влияние на приморские убыхско-абазинские общества. Предполагалось, что склонив их к покорности путем создания на их землях сильного военного укрепления, можно было рассчитывать на успешное развитие мирных торгово- экономических отношений с местным населением.

В 10-12 километрах от устья реки, на месте современного села Пластунка находился большой убыхский аул Мутыхуасуя, один из родовых аулов многочисленного дворянского рода Берзеков и главная резиденция прославленного предводителя убыхов Хаджи-Берзека Адагва-ипа (Догомуков, Докум-оку). Хаджи-Берзек долгие годы до самой смерти (умер весной 1845 года в возрасте 85 лет) возглавлял почти все военные выступления убыхов против русских войск и грабительские набеги на соседние дальние племена, а в отдельные периоды вставал во главе объединенных сил западнокавказски юрцев. По свидетельству Белля род Берзеков заключал до 400 дворянских семей, каждая из них владела от 5 до 20 крепостными семьями, все мужчины которых были вооружены. Каждый из дворян мог выставить отряд из 150 вооружённых людей. Таким образом, только одни Берзеки, в зависимости от которых находилось не более половины горных убыхских обществ, могли одновременно выставить отряд воинов численностью в пять-шесть тысяч человек.

Хаджи-Берзек, в молодости считавшийся самым храбрым воином в Убыхии, до последних дней своей жизни отличался неукротимой энергией, необыкновенной храбростью и в бою всегда находился на самых трудных участках. По свидетельству Белля, хорошо знавшего Хаджи-Берзека, последний имел 18 ранений, а при штурме Гагринского укрепления у него была прострелена грудь. Он отличался необыкновенной пылкостью характера и неподкупностью, был ярым мусульманином и очень усердно исполнял религиозные обряды. «В своей еде он очень воздержан и никогда не пьет крепких напитков, которым так легко предаются жители этой местности, когда сходятся разные люди к вечерней трапезе; он не враг веселья, но я все же много раз замечал, как его приход обуздывал веселье, даже веселье его верных друзей, потому что они все его очень уважают».

Хаджи-Берзек был не только опытным военным предводителем, но и энергичным общественным деятелем. Первым поняв, что Россия легко покорит разрозненные западнокавказские горские вольные общества, он через год после создания русского укрепления на Сочинском берегу явился одним из самых активных организаторов первого объединенного конгресса причерноморских племен (шапсугов, убыхов, джигетов и медозюев), обитавших в пределах современного большого Сочи, наиболее видные представители которых собрались в начале июля 1839 года в местности Течь близ Адлера (правобережье приустьевой части долины реки Псоу). На этом конгрессе была сделана попытка создать учреждение постоянного судебного трибунала и провести национальную присягу всех племен. Предполагалось все побережье от Туапсе до Гагр разделить на 9 областей, с избранием от каждой 40 старшин, которые в пределах своей области обладали бы полной силой судебной власти, пресекая всякие отношения с русскими, уличая и наказывая изменников, воров и других преступников. Практически это была первая организованная попытка сплочения разрозненных причерноморских вольных обществ в условиях активизировавшейся российской экспансии. И сочинские убыхи, имевшие наиболее дисциплинированную и боеспособную военную организацию во главе с Хаджи-Берзеком, возглавили это движение. Белль, бывший участником конгресса в Гече, пишет о Хаджи-Берзеке: «Хаджи, высокий старик с приятными манерами, с острыми беспокойными серыми глазами, стоявший во главе всех жителей этой части страны, был главным оратором…»

Белль утверждал, что генерал Раевский, бывший в этот период начальником Черноморской береговой линии, назначил 1000 рублей серебром за голову Хаджи-Берзека. В доказательство этого утверждения к своему дневнику Белль приложил письмо с печатью и подписью Раевского, которое якобы распространялось среди горцев.
Детальное сличение подписи и печати на этом письме с имеющимися в русских архивах образцами показали, что подпись оказалась поддельной, а печать неразборчивая и к штабу Раевского отношения не имеет. Во всяком случае счастье сопутствовало Хаджи-Берзеку, никто из убыхов «не стал покушаться за объявленную награду на голову этого черкесского Вашингтона».

Прибрежные убыхские общества имели в значительной степени смешанный этнический состав: наряду с основной массой убыхов здесь проживали адыги-шапсуги, имевшие распространение к северу от Дагомыса, и садзы-джигеты (абазины), смешанно жившие с убыхами в приморской полосе к югу от Сочи. В прибрежной полосе проживало также небольшое число турок, которые вели торговлю с горцами и оказывали на местных жителей значительное влияние в отношении исполнения обрядов магометанской религии.

Наибольшее влияние на приморские убыхские общества оказывал местный владелец князь Аубла Али-Ахмет, аул которого — Сочипсы — был расположен на левобережье приустьевой части долины реки Сочи и протягивался от Ареды, где жил одноименный джигетский род, до современного микрорайона «Заречный». Ф.Ф. Торнау, посетивший Али-Ахмета в 1837 году, менее чем за год до основания Навагинского укрепления, пишет: «Облягу был от Бзыбя до Шахе самый значительный владелец и, подобно Гасан-бею Абхазскому (Михаилу Шервашидзе — В.В.), ревностный мусульманин и покровитель турок, имевших в Сочипсах постоянный склад товара. Дом его, окруженный частоколом, стоял на краю селения, расположенного вдоль реки Сочи и закрытого со стороны моря густым лесом. Влияние турок у него в доме и на жителей селения было весьма заметно: намаз творился правильно, в урочные часы, и к молитве призывал мулла…»

Белль, знавший Али-Ахмета в течение продолжительного времени, приводит нам следующие сведения, видимо более достоверные, характеризующие Али-Ахмета и обстановку в Сочи за несколько дней до высадки десанта русских войск: «В Сочи происходил большой спор по поводу снятия некоторых старинных крестов, из которых три особенно почитаемых. Один висит на дереве, а два другие стоят. Кроме того есть еще много других крестов железных и несколько позолоченных. В общем народ желает, чтобы они были удалены из боязни, что они могут попасть в руки русских, которые вследствие этого могут заявить претензии на эту страну, как исповедующую христианство. Между тем, как вождь Махмет Али-Бей (Аубла Али-Ахмет — В.В.), который пьет слишком много виня, никогда не совершает магометанских молитв и находится под подозрением в желании склонить страну к старой вере, протестует против осквернения, которое совершится удалением старых знаков веры их предков. Он предлагает их защищать там, где они стоят и отдал приказание, чтобы их не трогали».

Еще в 1835 году Торнау, находившийся тогда в Абхазии и еще не посетивший Сочи, сообщает об Али-Ахмете, что «племя Саше ему повинуется, хотя и не во всех случаях; особенно влияние его упало с того времени, как туземцы, неизвестно по какой причине, его стали подозревать в тайных сношениях с русскими…»1
Велль, наблюдавший дискуссию на законодательном конгрессе приморских племен в местечке Течь в июле 1839 года, сообщает, что Али-Ахмет был почти изгнан с конгресса, так как заявил о необходимости покориться России, видимо опасаясь, что его владения первыми пострадают при возобновлении военных действий. Хаджи-Берзек приложил много усилий, чтобы нейтрализовать возникшие было на конгрессе пораженческие настроения. Видимо Аубла Али- Ахмет был гибким и достаточно прозорливым человеком. Он представлял невозможность сопротивления могущественной России и, не желая разорения своих аулов, в мае 1841 года первым изъявив покорность, вместе со своим племенем Саше вошел в состав джигетского приставства и подчинился владетелю Абхазии Михаилу Шервашидзе. Тем самым Аубла Али-Ахмет противопоставил себя остальным убыхским предводителям.

Такой нам раскрывается приблизительно своеобразная обстановка в долине реки Сочи накануне высадки здесь десанта русских войск. Хаджи-Берзек, уверенный в недоступности своих горных аулов, не проявлял особого беспокойства о месте очередной высадки десанта русских войск; в то же время Аубла Али-Ахмет, стоявший на более гибких позициях, хотя и приготовился к обороне, но видимо не был сторонником крайне ожесточенного сопротивления, опасаясь за сохранность своих прибрежных родовых владений. Как отмечает Белль, все сопротивление убыхов высадке русскою десанта и возведению крепости носило в основном стихийный характер народного выступления за свою независимость.
Чтобы дезориентировать сочинских убыхов в отношении места высадки десанта, Симборский совершил свое разведочное плавание значительно севернее устья реки Сочи, делая остановки в устьях рек; Псахе (Мамайка), Буу (Вардане), Шахе и в ряде других пунктов вплоть до Пшады. Как выяснилось впоследствии, этот маневр дал свои результаты, так как убыхи, не будучи уверенными в точном месте высадки русских войск, вынуждены были готовиться к обороне и в долине Сочи, и на Мамайке, и в Вардане, и в устье р. Шахе (Субаши), рассредоточив таким образом свои силы на тридцатикилометровом участке побережья. При этом основная часть убыхов собралась на Мамайке, в 5 км к северу от устья Сочи. Именно здесь убыхи считали наиболее вероятной высадку десанта русских войск. Велль, находившийся в это время среди убыхов, в своем дневнике описывает довольно мощное оборонительное укрепление, возведенное поперек устья долины р. Псахе у самого берега моря и состоявшее из восьми брустверов. Каждый из брустверов представлял собой двойной ряд крепких столбов, врытых в землю и плотно переплетенных; пространство между ними было заполнено камнями и землей, а сверху наложены большие деревья, чтобы защищать головы стрелков. Местами были вырыты углубления, чтобы воины могли стоять; перед ними были устроены блоки в видебруствера с проделанными отверстиями для ружей.1 Штурм с моря такого укрепления мог дорого обойтись русским войскам.

Восьмого апреля войска, собравшиеся в Сухум-Кале, начали загрузку десантных судов, а на следующий день прибыли из Одессы на Сухумский рейд еще три зафрахтованных купеческих корабля для одновременной переброски доесантных войск на сочинский берег. К отряду присоединилась милиция абхазского владетеля Михаила Шервашидзе. Десятого апреля из Тамани было доставлено сено для лошадей и скота, предназначенного для питания отряда после высадки па берег, так как нельзя было рассчитывать на продовольствие на месте будущего плацдарма. У горцев было твердое правило: никогда не вступать в коммерческие сделки с неприятелем.
Весь день одиннадцатого апреля был занят посадкой десантного отряда на суда. Только в двенадцать часов ночи суда снялись с якоря и при попутном ветре двинулись из Сухумской бухты к северу.
В состав десантного отряда Симборского входили следующие войсковые части: два батальона Мингрельского
егерского полка, три батальона Эриванского карабинерного полка, первая рота Кавказского саперного батальона, горная батарея, а также Абхазская, Имеретинская, Гурийская и Мингрельская милиция.
Двенадцатого апреля эскадра достигла Константиновского (Адлерского) мыса, но из-за отсутствия ветра была вынуждена оставаться здесь до следующего утра.

Ранним утром тринадцатого числа эскадра продолжила свое плавание и в три часа дня встала на якорь против устья реки Сочи, выстроившись в боевой порядок в полукилометре от берега. Немедленно началась посадка первой части десанта на гребные суда, сгруппировавшиеся за флагманским кораблем.
В это время на берегу происходило усиленное передвижение большого числа (до пяти тысяч) пеших и конных убыхов, в ожидании штурма заполнивших все удобные для обороны береговые позиции. Весь берег был усеян завалами низменной части устья реки Сочи вдоль моря (по свидетельству Белля) проходила полуразрушенная стена старой крепости, дополнительно также укрепленная завалами. Все население, способное носить оружие, спешно собралось из ближайших окрестностей к устью реки Сочи. Убыхи, занявшие оборону в устье р. Псахе (Мамайка), заметив, что корабли эскадры выстраиваются в боевой порядок, предшествующий высадке десанта и помня маневр, совершенный русскими войсками на Адлерском мысу, когда десант был высажен севернее места бомбардировки, не решились сразу бросить свои позиции. И лишь при виде начавшегося штурма в сторону Сочи спешно отправился отряд молодых убыхов, прибывший туда через час, когда плацдарм на берегу уже был занят русскими войсками.

К началу высадки десанта убыхи вывезли вглубь долины р. Сочи и в соседние долины из приморских аулов всех женщин, детей и стариков с домашним скарбом, скот угнали в горы. Белль пишет, что эвакуация началась за несколько дней до высадки десанта и не только из устья р. Сочи, но и из других приморских пунктов, где ожидалось нападение. По свидетельству того же Белля, среди убыхов царил высокий боевой дух, они были уверены в неприступности своих гор, считали свою страну настолько труднопроходимой, что не боялись попытки внедрения в нее 100000 русских войск.
Однако они очень опасались устройства па берегу русских военных фортов, которые могли отрезать Убыхию от Турции.
В три с половиной часа дня был отдан сигнал открыть огонь с военных судов по береговым завалам, усеянным убы- хами. Большинство завалов па месте предстоявшей высадки были разрушены мощным артиллерийским огнем морских орудий. Находившиеся за ними убыхи после первых же метких выстрелов начали отступать вглубь долины реки Сочи. Под прикрытием орудийного огня в четыре часа дня первая часть десантных войск в количестве 1600 человек была уже на берегу и сходу устремилась на плоскую высоту (где сейчас находятся маяк и церковь), находившуюся справа от места высадки и являвшуюся окончанием широкой террасовидиой поверхности, тянувшейся к югу до 3 км и лишь в одном месте, в полуверсте от места высадки, прорезанной оврагом. Это был турецкий овраг, ныне почти полностью засыпанный; в устье Турецкого оврага сейчас находится большой концертный зал.

Несмотря на отчаянное сопротивление убыхов, собравшихся во множестве в этом пункте, часть этой плоской вершины и ее склон к реке Сочи были быстро заняты русскими войсками.
Убыхи, разогнанные с берега артиллерийским огнем и отхлынувшие вглубь долины и за Турецкий овраг, начали приходить в себя. Подошли новые подкрепления из ближайших аулов. В это же время подоспел отряд молодых убыхов с Мамайки. Новые толпы убыхов спустились с ближайшей горы (ныне г. Батарейка), где было родовое кладбище и священная роща местного владетеля — князя Аубла Али-Ахмета, и здесь же на огромном старом дубе висел жертвенный крест — один из свидетелей господства христианства на побережье в средние века. Именно при движении в этом направлении десантные войска встретили наиболее яростное сопротивление, так как, по свидетельству Белля, Аубла Али-Ахмет приказал до конца защищать «святое место».

Под стремительным напором усилившихся убыхов Абхазская милиция, занявшая было «маячную» плоскую горку вблизи берегового обрыва, была отброшена и скатилась к устью реки. Однако третья карабинерная рота Мингрельского егерского полка удержала здесь свои позиции, успела поднять сюда одно горное орудие и не позволила убыхам продолжать наступление. Седьмая и восьмая егерские роты выдвинулись вперед и вверх по пологому склону возвышенности в направлении к подножию горы Батарейка (до места нынешнего дворца пионеров), вели сильную перестрелку с убыхами, засевшими по всему залесенному приморскому склону горы Батарейки. Здесь же в егерских цепях находилась Гурийская и Имеретинская милиция. Общее командование цепями, двигавшимися в этом направлении, осуществлял капитан Плац-Бек Кокум.
Левый фланг наступающих войск, проходивший вдоль русла реки Сочи, прикрывался девятой егерской ротой. В этот момент второй батальон Мингрельского егерского полка только что высадился на берег со второй частью десанта, состоявшего из полутора тысяч человек, и выстраивался в боевую колонну.
Видя трудное положение войск правого фланга, едва удерживавших занятые позиции от яростных атак и сильного обстрела со стороны убыхов, генерал-майор Симборс- кий, находившийся уже на берегу, немедленно отправил в бой две роты второго батальона и взвод горной артиллерии, а вслед за ними и остальные две роты этого батальона.
Однако, несмотря на подоспевшую помощь, третья карабинерная рота была несколько оттеснена от подножия горы Батарейки, при этом вынужденно было оставлено одно горное орудие, застрявшее между деревьями и попавшее в руки убыхов. Находившийся при орудии офицер морской артиллерии Змиев и несколько солдат, обслуживавших орудие, с геройским самоотвержением отстаивали орудие, но убыхи огромной толпой накинулись на них и всех изрубили.
Для завершения занятия всей плоской поверхности террасовидной возвышенности, на которой были разбросаны белые домики аула князя Аубла Али-Ахмета, Симборский отправил еще две роты Эриванского карабинерного полка с двумя легкими орудиями. Все дальнейшие атаки убыхов во всех направлениях были отбиты. Войска расположились бивуаком на занятой территории, выдвинув сторожевые охранения со стороны реки Сочи, подножия горы Батарейки и Турецкого оврага. Все боевые действия этого дня длились три часа. Потери русских войск составили; убитыми — 1 офицер и 30 рядовых, ранеиыми — 5 офицеров и 172 рядовых. Все убитые были похоронены в одной братской могиле на левом берегу реки Сочи, на месте современного южного сквера, зажатою в треугольнике между Курортным проспектом, началом ул. Горького и гостиницей «Москва», напротив бывшей аптеки Лордкипаиидзе.
14 апреля на корабле «Иоанн Златоуст» наиболее тяжело раненые солдаты и офицеры в количестве 115 человек были направлены в Бомборский (близ с. Лыхны) госпиталь. В числе раненых офицеров были лейтенант Хомутов, лейтенант Ключников, юнкера Фролов, Мартин и унтер-офицерСаблин.
У убыхов потери в этом бою были гораздо больше. В силу существовавших у горцев неписанных воинских законов они не оставляли противнику своих убитых, вынося их тела с поля боя, чтобы передать родственникам для погребения в родной земле. И в этом бою, только из-за стремительности продвижения русских войск, убыхи не успели вынести всех погибших, оставив на месте 20 убитых. В плен попало три раненых убыха. из которых двое вскоре умерли от ран.
На рассвете следующего дня вершины ближайших возвышенностей по обе стороны долины реки Сочи были вновь усеяны вооруженными убыхами. Толпы пеших и конных горцев двигались но правому водораздельному хребту (г. Виноградная) со стороны Мамайки, спускаясь к устью р. Сочи и сосредоточиваясь на правобережной пологой клинообразной возвышенности (район современного парка и санатория «Ривьера»). Это прибывали многочисленные убыхские отряды, занимавшие оборону в устье реки Пснхе (Мямайкя), где они ожидали в полной уверенности высадки десанта русских войск.
Весь этот депь десантный отряд располагался на занятых 13 апреля позициях и расчищал от леса как захваченный плацдарм, так и прилегающие участки на с клоне горы Батарейка, вдоль левого берега реки Сочи и на левом склоне долины, где скрывались убыхи, имевшие возможность прямого обстрела расположившихся на ровном незащищенном месте русских войск. Одновременно команды солдат-рубщиков начали заготовку лесоматериалов для строительства укрепления.

<%image(Sochi_History/20140511-2.jpg|Русский лагерь у реки Сочи)%>

Убыхи продолжили беспокоить стрелковые цепи, подковой развернувшиеся вокруг занятого плацдарма, и нападать на резервные охранения, выдвинутые за пределы лагеря для защиты солдат-рубщиков.
С десантных кораблей шла ускоренная выгрузка материалов и продовольствия, но усилившееся волнение моря уже в полдень прервало связь между лагерем десантных войск и кораблями эскадры.
Пятнадцатого апреля войска продолжали очищать ближайшие окрестности от леса, колючек и лиан, служивших убыхам отличной засадой; началась раскорчевка на уже определенной для постройки форта территории. Весь этот день, убыхи, занимавшие соседние возвышенности, вели перестрелку с русскими цепями, постепенно расширявшими плацдарм и вместе с командой рубщиков очищавшими окрестности от засад. В результате, к шестнадцатому апреля убыхи были оттеснены от лагеря десантного отряда на расстояние до двух выстрелов, что позволяло широко развернуть саперам работы по возведению форта, В первой половице дня шестнадцатого апреля в лагерь прибыл посланник от князя Аубла Али-Ахмета с просьбой выдать жителям аула Сочипсы тела их убитых родственников и обменять пленных. Дав на это согласие, Симборский попросил посланника передать Аубла Ал и-Ахмету приглашение приехать самому в русский лагерь для переговоров и получения письменного условия о принесении местными племенами покорности России. Однако полученные во время беседы с посланником ответы и сведения ие давали на это большой надежды. Было лишь выяснено, что убыхи понесли большой урон убитыми и ранеными в первый день сражения при захвате русскими войсками плацдарма. Посланштк сообщил также, что предводители и старшины ближних и дальних обществ собираются на большое военное совещание для выработки плана дальнейших совместных действий.
Семнадцатого апреля русский лагерь посетил известный своей доблестью Керантух Берзек, племянник предводителя убыхов Хаджи-Берзека. Керантух Берзек прибыл от общества убыхов, проживавших в 10-15км от моря в расширении долины реки Сочи, где сейчас находится с. П ластунка. Цел ь его приезда была та же, что и у посланника Аубла Али-Ахмета — он просил выдать тела убитых в бою убыхов их родственникам.
Керантух подтвердил, что убыхи действительно организуют большой сбор горцев и ожидают представителей соседних племен с тем, чтобы дать взаимную клятву не входить с русскими ни в какие дружественные сношения, не продавать им и не покупать у них ничего; и чтобы клятва была нерушимой, взять обоюдно аманатов (заложников). Керантух Берзек заявил, между прочим, что убыхи, джи- геты, шапсуги предвидят, конечно, необходимость покориться России, но в настоящее время они не чувствуют себя доведенными до крайности и надеются, что какое-либо благоприятное для них обстоятельство отдалит это время, а может быть и вовсе оставит их в том положении, в каком они находятся сейчас. Он также подтвердил сведения о больших потерях со стороны убыхов в бою тринадцатого апреля. Уезжая из лагеря Керантух сказал, что он лично с семейством и родными собирается в Абхазию к своему свойственнику, князю Шервашидзе, владетелю Абхазии, так как находится здесь в тяжелых враждебных отношениях (как кровник) с одшш из сильных приморских абазинских родов. Генерал Симборский предложил Керантуху Берзе- ку взять и прочитать в своих родовых аулах воззвание, излагавшее условия, на которых убыхи могли бы подчиниться русской власти. Керантух согласился. Вскоре генерал Симборский получил ответ на свое воззвание, выдержки из текста которого приводятся ниже. Убыхи писали: «…Вы говорите, что по Адрианопольскому миру земля наша вам отдана; но это несправедливо: мы с незапамятных времен ничьими рабами не были; неужели впредь ими будем?… Решительный ответ был таков: мы не станем вам ни на волос повиноваться… оставьте крепости, находящиеся в черкесской земле, перейдите за Кубань, и мы туда ходить не станем… Тогда, если захотим, то будем житье вами в дружбе… В письме вашем Вы просили выдачи от нас аманатов и хотите поставить начальника над нами.., кто над нами начальник и кто может давать нам приказания? Тем ли Вы возгордилисъ, что овладели на берегу моря клочком земли величиной с рогожу. Более мы к Вам переговорщиков посылать не будем, и Вы не посылайте…

23 апреля десантные войска торжественно отметили закладку крепости и Кавказский саперный батальон под руководством капитана Гернежа приступил к ее постройке.
Новой крепости было дано название Александрия, так как этот день совпал с днем рождения императрицы Александры. Однако не прошло и года как форт получил повое название. НачальникЧерноморской береговой линии генерал Н.Н. Раевский дал указание переименовать новое укрепление в Навагинское в память одноименного полка, активно участвовавшего в десантных операциях на Черноморском побережье Кавказа, хотя этот полк не был в составе десанта, штурмовавшего Сочинский берег. При этом Раевский, видимо, воспользовался тем, что между Новороссийском и Геленджиком в это время уже было возведено одноименное укрепление; именно, на месте поселка Кабардинка существовал уже форт Александрия.

24 апреля, то есть на другой день после закладки крепости, русские войска неожиданно подверглись такому ожесточенному штурму со стороны убыхов, что первоначально были выбиты со своих позиций и сброшены вниз к реке, но затем с огромным трудом вновь заняли свое укрепление.
Положение высадившегося десанта, в условиях полной блокады плацдарма противником со стороны суши, оказалось очень трудным. Только со стороны моря он был неуязвим благодаря высокому (до 15 метров) и отвесному морскому берегу. Если смотреть в сторону моря, то справа от крепости, ниже довольно крутою спуска (нынешний маячный спуск по ул. Москвина) в районе главного здания морского вокзала находилась прибрежная полоса устья реки Сочи, не выходившая из сферы действия убыхов. Слева крепость ограничивалась оврагом (позже получившим название Турецкого), заросшим лесом, колючками и лианами и всегда занятым убыхами. Наконец, сзади, почти перпендикулярно к занятому десантом плато возвышалась поросшая лесом гора (г. Батарейка), занятая, как следует из рапорта Симборского, убыхскими стрелками.

9 мая, когда работы по возведению крепости были в самом разгаре, с близлежайшей возвышенности (г. Батарейка) по лагерю русских войск был сделан выстрел и шести- фунтовое ядро почти долетело до устраиваемого люнета. Русские артиллеристы открыли ответный огонь из тести крепостных орудий. Убыхи не отвечали в течение двух часов, а затем с горы снова начался обстрел снарядами разной величины. Как сообщает Белль в одном из своих дневников,
из орудия, которое было захвачено убыхами при первом отступлении русского десанта, стрелял сам неукротимый Хаджи-Берзек с несколькими помощниками.
Подполковнику Тбилисского егерского полка Радкевичу было приказано отбить у убыхов орудие. Он немедленно выступил из крепости с тремя ротами, сотней абхазской милиции и двумя горными орудиями и, несмотря на сильный встречный обстрел, штурмом взял вершину горы Батарейка. Но убыхи уже успели оттащить орудие на значительное расстояние. После часового преследования орудие было отбито и убыхи рассеялись в окрестных оврагах. Однако на обратном пути колонне Радкевича с захваченным орудием пришлось отразить неоднократные нападения ожесточившихся убыхов с флангов и на арьергард вернулись с большими для них потерями.
Ожесточенность и смелость убыхов в этих схватках были необыкновенными; даже в числе нескольких человек они кидались с шашками в руках в середину русской пехоты и погибали под штыками.
Сильным штормом на море ночью 30 мая, т.е. через полтора месяца после высадки десанта напротив устья реки Сочи (у современного причала маломерных судов морского порта — напротив кафе «Якорь»), было выброшено военное судно «Варна», тотчас же атакованное находившимися в засаде в прибрежных зарослях убыхами. Для спасения экипажа «Варны» из крепости срочно выступили несколько рот пехоты и батальон стрелков, которые, отогнав убыхов от судна, сняли с него весь экипаж,*наиболее ценные материалы, оборудование и благополучно вернулись в крепость.
Этим же штормом было выброшено другое военное судно — корвет «Мессемврия» в двух километрах южнее крепости, в районе современного приморского парка имени Фрунзе, Ввиду значительной удаленности от крепости положение здесь оказалось очень тяжелым. Спасти экипаж «Мессемв- рии» оказалось труднее и дороже, чем занять плацдарм для крепости на Сочинском берегу. Спасательному отряду, вышедшему из крепости к гибнущему судну, пришлось с огромным трудом продвигаться вдоль берега в условиях штормового волноприбоя и в постоянных ожесточенных стычках с убыхами на всем двухкилометровом пути и обратно. В результате этой операций из строя выбыло 211 человек, из них 55 было убито.

<%image(Sochi_History/20140511-3.jpg|Гибнущий корабль)%>

М.П. Лазарев в письме А.А. Шестакову от I сентября 1838 года писал об этом событии: «…Конечно мы потеряли довольно много через крушение при Туапсе и Сочи… Суда сорваны с якорей не во время высадки, а гораздо после. Заняв берег, необходимость заставляет судам нашим посещать те места и снабжать всем нужным. Им следовало бы сняться задолговремен- но и отойти от берега, но обстоятельства были таковыми, что они не могли этого сделать. 30 мая был у них штиль, и крупная зыбь валила от 8\У, т.е. прямо на берег. Зыбь эта была верным признаком крепкого с моря ветра, по маловетрие вступить под паруса не дозволяло.., около нолдня при жестоком шквале от 8\У ветер вдруг скрепчал и начал усиливаться с неимоверной скоростью… ветер и волнение, постепенно все усиливаясь, к полуночи достигли высшей степени, и пеньковые канаты один после другого перервало, а цепные, которые выдержали, дрейфовали с якорей. I (отериели крушение на двух рейдах под Туапсе и при Сочи… фрегат«Варна *, корвет «Мессемврия», бриг «Фсмистокл», тендера «Луч» и «Скорый», транспорт «Лапте- рон» и новый, выписанный из Англии, пароход «Язон»; кроме сего, выброшено на берег зафрахтованных купеческих судов при первом укреплении — 8 и при последнем 6… кроме 4 офицеров, потонуло 70 человек… Но… мы не унываем, а напротив того, закладываем вновь суда вместо потерпевших крушение… Ческесские берега красивы, но безопасного пристанища не имеют. Фрегаты и корветы разбиты вдребезги, и видны одни только днища…

В записке лейтенанта Н.Н. Сущева, описавшего укрепления Черноморской береговой линии, о последствиях шторма 30-31 мая 1838 года в районе Сочи мы находим следующее: «На рейде стояли 60-пушечный фрегат «Варна», 24- пушечный корвет «Месссмврия» и 7 купеческих судов… В десятом часу заметили, что одно двухмачтовое судно дрейфует, и через несколько минут оно было выброшено между устьем Сочи и возводимым укреплением. Скоро после того и остальные 6 купеческих судов были выкинуты неподалеку одно от другого и от укрытия, но люди все спасены отрядом под командою лейтенанта Скоробогатова. Фрегат и корвет стояли; однако частым показанием фальшфейеров извещали о близкой опасности. Вскоре сближение этих огней с беретом не оставляло ни малейшего сомнения, что оба судна сильно дрейфуют. В первом часу ночи огни «Мессемврии», отдаляясь постепенно к стороне Константиновского мыса, совсем скрылись. Вслед за тем фрегат «Варна» был выброшен в двух кабельтовых ниже последнего купеческого судна. Через час узнали от выплывшего матроса, что в двух верстах от фрегата за мысом Соча-Бытх выкинут на берег корвет «Мессемврия».
Фрегат «Варка» и корвет «Мессемврия», выброшенные на берег и разбитые штормом, были разграблены убыхами и сожжены. Часть экипажа с корвета вместе с лейтенантом Зориным, непожелавшим бросить больных матросов, были захвачены в плен и надолго уведены в горы.
В 15 километрах к северу от устья реки Сочи этим же штормом было выброшено на берег купеческое судно «Николай». Команда судна во главе со шкипером, скрываясь днем от убыхов в прибрежных ущельях, благополучно достигла сочинского лагеря.
Первая крепость русская в земле убыхов была заложена на месте занятого плацдарма на левом возвышенном берегу реки Сочи непосредственно против ее устья. В то время река Сочи впадала в море в районе современного здания морского вокзала. Территория крепости охватывала платообразнуго возвышенность, ограниченную с юга Турецким оврагом, с юго- запада (со стороны моря) — крутым береговым уступом, с северо-запада и севера — левым приустьевым довольно крутым склоном долины р. Сочи; восточная граница крепости проходила в 20-50 м южнее современного Курортного проспекта.
Форт имел форму неправильного четырехугольника, при этом восточный фронт, обращенный в сторону гор, имел бастионную оборону; фронт со стороны Адлерского мыса, выходивший к Турецкому оврагу, состоял из длинного фаса, оборонявшегося с фланга и с ближнего бастиона; фронт, параллельный морскому берегу, состоял из короткого фаса и турбастиона и, наконец, фронт, обращенный к реке Сочи, имел часть турбастиона, два фаса и длинную ломанную куртину, обороняемую двумя флангами.
Кроме того, для лучшего обстреливания настильным ружейным огнем морского берега и охранения казачьих лодок (азовских баркасов), принадлежавших крепости и служивших для связи с приплывавшими кораблями, близ пристани был устроен блокгауз на 25 человек. Кроме секретов, выставлявшихся в ночное время вне укрепления, генерал- майором Симборским было дано указание держать несколько специально обученных сторожевых собак, которые бы первыми оповещали о приближении противника и выгоняли из засад затаившихся горцев. Успешный опыт использования сторожевых собак к этому времени уже имелся в Гагринском укреплении.
На фасах и бастионах форта было установлено 12 орудий и 4 орудия было в резерве в средней части укрепления, последние были направлены дулами к реке Сочи, вероятность нападения откуда считалась наибольшей.
К концу июля 1838 года Кавказский саперный батальон с помощью войск закончил оборудование форта. В самом центре его долго сохранялись развалины круглого, похожего на храм каменного здания, сложенного из дикого камня, который позже пошел для сооружения фундамента церкви.
Со стороны устья реки Сочи была построена трехярус- ная каменная башня, сложенная из привезенного на военных транспортах Керченского известняка, с отверстиями для бойниц в каждом ярусе. Остальные стены крепости были возведены из деревянных брустьев, кольев, переплетенных хворостом, с последующей засыпкой землей. Позже, в октябре 1841 г., к востоку от форта на горе Батарейка было начато строительство небольшой оборонительной двухярусной башни, которая должна была лишить убыхов возможности вести артиллерийский обстрел укрепления. Но башню не достроили и заменил и ее блокгаузом с небольшим гарнизоном. Однако в последствии блокгауз был оставлен из-за постоянных нападений убыхов, каждый раз блокировавших малочисленный гарнизон и грозивших ему полным уничтожением.
По завершении строительства форта в нем был оставлен гарнизон численностью до 400 человек, а остальные войска вывезены в Сухум-Кале.

<%image(Sochi_History/20140511-4.jpg|Навагинское укрепление в 1838 году)%>

<%image(Sochi_History/20140511-5.jpg|Навагинское укрепление в 1843 году)%>

Вновь созданный форт со стороны суши был полностью блокирован убыхами и с ближайшими береговыми крепостями, существовавшими к этому времени (Адлерской или «Святого духа», Гагринской и Сухум-Кале), связь была только морским транспортом, доставлявшим свежих людей и припасы.
Положение оставшегося гарнизона было очень тяжелым. Уже через месяц из четырехсот чеховек 100 заболело и 5 умерло. При этом следует учесть, что в климатическом отношении на всем побережье Сочинский форт отличался наиболее благоприятными условиями, так как он был расположен на возвышенном месте по сравнению с другими укреплениями, организованными в низменных болотистых местах, пораженных малярией.

Укрепление просуществовало в подобных условиях целый год, в течение которою происходили многочисленные мелкие стычки с противником при вылазках из крепости. Лишь 9-го октября 1839 г. ночью убыхи предприняли смелую и неожиданную атаку. В дневниках Белля приводится описание этою нападения, которое было подготовлено убы- хом Османом из Вардане, собравшим отчаянных молодых убыхских воинов в количестве около 300 человек. Отряд разделился на части. Приступ начался в полночь. Группа молодых убыхов около 60 человек во главе с Османом, не применяя лестниц, забралась на земляные валы со стороны устья Турецкого оврага но его крутому правому склону. Нападение было настолько неожиданным, что убыхи зарубили всех артиллеристов, находившихся на посту у пушек; при этом лишь пять или шесть человек из нападавших получили ранения. В этот же момент со стороны реки Сочи оставшиеся убыхи тоже двинулись на штурм и, когда большая их масса заполнила крепостной ров и начала взбираться на валы, канониры с фаса и бастиона успели сделать несколько губительных выстрелов картечью вдоль рва. При этом сразу же было убито 25 убыхов и столько же ранено. Гарнизон отступил к восточному бастиону под защиту казарм. Но убыхи, имея полную возможность для захвата всей крепости, не сделали этого; они бросились грабить захваченные склады с провизией, однако узнав о больших потерях и не получив поддержки, убыхи вынуждены были вскоре отступить. Когда опи в беспорядке покидали форт, русские канониры вновь
открыли но ним огонь из бастионных орудий и потери нападавших значительно увеличились. После этого сражения, стоившего обеим сторонам больших потерь, убыхи на долгое время оставили Навагииское укрепление в покое.
20 и 21 мая 1839 года убыхи вновь предприняли попытку взять Навагииское укрепление. За несколько дней до этого в долине Сочи у Пластунских ворот было большое собрание убыхов, готовившихся к походу на адлерских джигетов, чтобы принудить их прекратить сношения с русскими. На это собрание прибыл англичанин Белль, в своем выступлении он снова обнадежил убыхов близкой и непременной помощью султана и Англии и заявил, что уже получил письмо о следовании флота и войск. Находившийся и без того на грани разоблачения, Белль распустил слух, что египетский паша вошел с войском в Грузию и уже взял там несколько крепостей. Горцы с обычным легковерием приняли это известие. Собрание убыхов в Сочи значительно увеличилось и Белль сумел уговорить их сделать открытое нападение на русскую крепость в устье Сочи.

20 мая убыхи затащили на гору Батарейку три орудия, поставили за гребнем высоты в заранее приготовленных углублениях и сделали в этот день по форту около 50 выстрелов. До полуторатысяч убыхов дважды бросались на штурм укрепления, но под ружейным и артиллерийским огнем не смогли подойти ко рву ближе ста метров и каждый раз откатывались с большими потерями.
На другой день убыхи сделали до 20 выстрелов из пушек. Из крепости виден был человек в европейской одежде, ходивший по горе от орудия к орудию и распоряжавшийся стрельбой. Это был Белль. Убыхи сделали в этот день еще несколько неудачных попыток штурмом взять крепость. Удачным выстрелом из крепости ядро попало в жерло 12- фунтового орудия убыхов и полностью вывело его из строя. Это обстоятельство и большие потери в людях заставили убыхов прекратить осаду крепости.

В 1840 году, когда убыхи и шапсуги взяли штурмом почти все русские укрепления на побережье, Навагинский форт долгое время не подвергался нападениям, несмотря на то, что соседом его был прославленный предводитель убы-
хов и объединенных сил западнокавказских горцев престарелый, но неутомимый Хаджи-Берзек, участвовавший со своими воинами в штурмах и взятии Лазаревского, Велья- миновского (Туапсе) и Михайловского (Архипо-Осиповка) укреплений. Связано это было с тем, что Навагииское укрепление в 1840 году было наиболее мощным фортификационным сооружением на всей Черноморской береговой линии. Хаджи-Берзек, возглавлявший восстание причерноморских горцев двинулся на захват сначала более слабых укреплений, надеясь, что их взятие и разрушение укрепит воинский дух восставших, после чего намеревался уже объединенными силами штурмовать и Навагинский форт.

В конце марта 1864 года Даховский отряд генерала Гей- мана, пройдя через прибрежную Убыхию, занял бывший форт Навагинский, который наряду с другими укреплениями был оставлен русскими войсками в начале Крымской войны в 1854 году.

Перед началом Крымской войны Навагинский форт был одним из лучших укреплений Черноморской береговой линии. Расположенный на живописном месте, отлично отстроенный, он имел великолепный вид. Внутри Форта были добротные здания, церковь, купол которой, как маяк, виднелся издалека, все свободное пространство было занято садом.
При занятии в 1864 году Навагинского форта Даховский отряд застал здесь лишь развалины: от крепостных зданий остались одни стены; батареи и башни были разрушены, однако крепостная стена сохранилась почти полностью. В развалинах форта солдатами Даховского отряда были найдены 13 старых испорченных крепостных орудий. Крепостная стена была, насколько возможно, исправлена. На месте Навагинского форта был организован военный пост, который вскоре получил название Даховского поста в честь Даховского отряда, завершившего покорение Убыхии.
В своих воспоминаниях П . Невский в статье «Закубан- ский край в 1864 году» приводит следующее описание развалин Навагинского форта:
«…Укрепление было прекрасно отстроено. Оно состояло из каменной ограды с бойницами и башен двухярусной обороны. Башни полуразрушены, но стена сохранилась хорошо; от каменных крепостных зданий и церкви остались почти один фундаменты. Подле крепости, на берегу, стояли в два ряда балаганы с разной рухлядью, а в особенности с водкой и другими заманчивыми напитками; подле них шумно толпился военный люд, а потому уединенные развалины крепости казались весьма оживленными.

Даховский военный пост со временем вырос в Даховский посад, явившийся ядром будущего города Сочи.
В 1873 году А.В. Верещагин осматривал Даховский пост и в своих путевых заметках оставил следующее его описание: «… От Даховского укрепления теперь остались только полуразрушенные стены, бастионы, казармы и по средине площади круглое здание, без купола и крыши, бывшее прежде церковью; все здания были выстроены из Керченского известкового камня. До 1871 года здесь находился штаб квартиры Кавказского линейного № 2-го батальона,который перешел к Алеку, а построенные им деревянные здания заняты теперь лазаретом, помещением доктора и нестроевой команды; в полуразрушенных, но несколько исправленных, каменных казармах помещается казачий пост… Морской пейзаж с места укрепления принадлежит к лучшим в этом роде, и если Даховское укрепление не будет со временем расстраиваться, то нет сомнения, на этом месте, в недалеком может быть будущем, будет красоваться какой-нибудь замок, утопающий в зелени парка с разными южными культурами…»
Материал крепостных сооружений и крепостной стены (Керченский известняк-ракушечник) был с течением времени разобран на различные стройки. Так, из него была построена, в основном, новая каменная церковь, действующая ныне, и двухэтажный жилой дом священника. Этот дом сохранился до нашего времени, он стоит непосредственно за комплексом «Каскада» в окружении более поздних пристроек.
От крепостной стены сохранился небольшой фрагмент во дворе поликлиники на переходе улицы Москвина (Маячный спуск) в улицу Орджоникидзе, напротив церкви. 11 этом фрагменте стены хорошо виден сводчатый верх крепостных ворот, от которых шел спуск к береговому блокгаузу.

Владимир Иванович Ворошилов «История убыхов»



Оставьте комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *